ИЗБРАННЫЕ ПЕРЕВОДЫ

 

Рикарду Рейш – португальский Гораций: вступительное слово и переводы

Ирины Фещенко-Скворцовой

 

Фернандо Пессоа (1888 – 1935) – португальский гений, писатель с глубочайшим философским  мышлением, тонкий лирик, оставил  после себя колоссальное неопубликованное наследие. Интереснейшим нововведением Пессоа в мировую литературу было создание им гетеронимов. Это – не просто  «маски Пессоа», но настоящие яркие авторы, у каждого из которых была своя биография, свой литературный «почерк», свои взгляды, собственная подпись, свой характерный внешний облик: их «создатель» позаботился обо всём. Сам Пессоа вступал со своими гетеронимами в дискуссии, писал о них критические статьи, то же самое делали и они в отношении него. Пессоа был настоящим драматургом, но его пьеса была «драмой в лицах», драмой, в которой действовали писатели, создающие собственные поэтические и прозаические творения. Главные гетеронимы Пессоа – Алберту Каэйру, Алвару де Кампуш и Рикарду Рейш. Бернарду Суареш, которому Пессоа отвел роль автора своей самой глубокой, самой знаменитой книги прозы - «Книги непокоя», считается полу-гетеронимом Пессоа, он, по словам своего создателя, не обладая личностью Пессоа, не обладал также и собственной, скорее, это был сам Пессоа «минус разум и чувствительность».

Рикарду Рейш –  герой романа Жозе Сарамагу (1922 – 2010) «Год смерти Рикарду Рейша». Но некоторые литературные критики убеждены: Сарамагу в этой книге написал не портрет Рейша, а свой собственный. Рейш – личность достаточно загадочная, это наименее изученный гетероним Пессоа. Мнение португальских исследователей громадного наследия Пессоа разделилось с самого начала: одни считали его жалким эпигоном, подражателем Горацию, другие, к ним относился и друг Фернандо Пессоа - Мариу де Са-Карнейру, сразу разглядели в нём самого глубокого, оригинальнейшего автора и назвали его «португальским Горацием». В настоящее время практически не осталось «противников» Рейша, всё больше появляется серьёзных научных исследований, в которых отдаётся должное его утончённым классическим одам, его гордой и горькой философии, его религии – «новому португальскому язычеству». Всё новые интертекстуальные связи с мыслителями древности и современными философами обнаруживают в поэзии и прозе этого гетеронима литературные критики. Необыкновенно красивы его оды, в них частично используются такие античные ритмы, как малая сапфическая строфа, асклепиадова и алкеева строфы, гекзаметр. Чаще же Рейш строил собственные ритмы на основе античной греко-латинской и английской метрической системы.

В этой небольшой подборке я хочу познакомить читателя с несколькими одами Рикарду Рейша.

 

Рикарду Рейш

 

Кто над нами парит, боги ли, ангелы…

 

Кто над нами парит, боги ли, ангелы,

Кто мерцает во тьме призраком реющим,

          То чужие присутствия

          Управляют и властвуют.

 

Так и скот на полях  - нашим велением,

Что ему не понять, он понуждается.

          Скот мы можем  откармливать

          И вести на заклание.

 

Воля наша и ум – руки покорные,

И за них нас ведут - властью неведомой

          По ее усмотрению, -

          Не куда нам хотелось бы.

 

16-10-1914

 

 

На травах след недолгий ушедшего…

 

На травах след недолгий ушедшего

Утихший звук, что полем не стелется,

          Абрис, выписан сумраком,

          След, от судна струящийся –

 

Душа оставит в душах не более,

Уйдя. Забудет воспоминание.

          Мёртвый – вновь умирающий.

          Мы – лишь наши, о, Лидия.

 

Presença , nº 10. Coimbra: Mar. 1928.

 

Многие радость вкушают от радости…

 

Многие радость вкушают от радости

Радость вкушать - и её же не ведают,

          Напоказ разделяемой,

          Чтоб дивились сторонние.

Лидия, ах! одеяние дивное

Сшито для радости неразделяемой,

          Мы не можем дарить её,

          Чтоб вкусили и прочие.

Каждый – один, и пусть - нужен другой ему,

Вкусит он радость с ним, но не разделит с ним.

          Слушай слова учителя:

          Тела, чем ограничен ты.

 

9-10-1927

 

Коль увижу: листья блестят под солнцем…

 

Коль увижу: листья блестят под солнцем,

Ветер лёгкий волосы мне развеет, -

          Мне ничего не надо.

Что Судьба мне может вручить дороже

Той ошибки чувственной  - жизни бренной

          Средь темноты незнаний?

Яд сомненья в розы мы льём. Доходит

Половина смысла в сознанье наше,

          Мысля, его теряем.

Непонятен замысел нам природы:

Ширит поле, тянет цветок и полнит

          Плод – тут и смерть приходит.

Все пойму причины, коль есть причины,

В миг, как смерть в мой разум войдёт хозяйкой,

          И не смогу я видеть.

Что же до причины, зачем живём мы,

Не найдём её, нам искать не надо,

          Глупо и неуместно.

Тот мудрец  - воистину, кто не ищет,

Кто находит пропасть во всём, что видит,

          Даже в себя не веря.

 

16-6-1927

 

Сон хорош: нам сладко, проснувшись, видеть…

 

Сон хорош: нам сладко, проснувшись, видеть,

Что хорош. И смерть, коли сну подобна,

          От неё пробудимся,

          Если ж нет, и не сон то,

 

Жизнью всею смерть мы прогнать стремимся

В час, пока в телах обречённых наших

          Длит тюремщик невемый

          Срок наш, нам неизвестный.

 

Я не знаю, Лидия, что за смертью,

Жизнь страшней, и, всё ж, выбираю жизнь я,

          Розы рву для тебя я -

          Дар судьбы незаметной.

 

19-11-1927

 

Расцветаешь ты вновь красками чудными…

 

Расцветаешь ты вновь красками чудными

О, большая земля, летом и вёснами,

          Радостью полно поле.

Только дремлет в полях осень недальняя,

Зреет в листьях зима, в свежей их зелени.

          Смерть в каждом дне таится.

 

9-10-1927

 

Тиха волна, оставлена отливом…

 

Тиха волна, оставлена отливом,

Тяжёлая отступит. Всё в покое.

          Шум людской лишь слышится

          Под луной сияющей.

Неера, Хлоя, Лидия, вы все мне

Сегодня чужды: речи я внимаю,

          Речи тайной, сказанной

          Тишиной таинственной.

Держу в руках мою судьбу, как череп,

Иль ключ от склепа, мне совсем не нужный,

          Рок свой ненавижу я,

          Сердцем не приняв его.

 

6-7-1927

 

Из поля, Аполлон, сотворил ты в миг…

 

Из поля,  Аполлон, сотворил ты в миг -

Зелёный край, охваченный золотом,

И танец, будто,  нас закружит 

          Жизнь ощущаем остро.

 

Не бурной, но со сложными ритмами,

За ними наше чувство последует,

Как нимфа, вторя всем движениям

          В строгом рисунке танца…

 

А вечером, как поле окажется

Империей, захваченной тенями -

Их легион на марше этом –

          Пусть этот день забудем,

 

И пусть у нас останется в памяти

Тот новый бог с земли, нам открывшейся,

Он в нас остался от покоя  

          Дня, что умчался в вечность.

 

11-8-1914

 

Волны бег свой стремят, волны поспешные…

 

Волны бег свой стремят, волны поспешные,

Вновь их зелень кипит вечным движением,

          Их шипящею пеной  

          Пляжи будто заснежены.

 

Тучи бег свой стремят, тучи спокойные,

Путь круглят в вышине, ширят движение,

          Солнце греет пространство

          Между тучами скудными.

 

Что  спокойному дню наше присутствие?

Равнодушен и я  в это мгновение,

            Мне почти незаметно

            Ускользание времени.

 

Только смутная грусть, мимо сознания,

Медлит возле дверей дома души моей

          И, взглянув  мимолетно,

          Исчезает с улыбкою.

 

23-11-1918

 

 

Ты, утро, восходя, меня не видишь…

 

Ты, утро, восходя, меня не видишь,

Ты, солнце, светишь, обо мне не зная,

          Но, ведь, вы – реальные

          Оттого, что вижу вас.

 

Ведь собственным желаньям вопреки я

Живую сущность чувствую в природе,

           А  в её величии -

           Всё  своё ничтожество.

 

И это делает меня великим,

Как ту волну, что буря бросит в воздух,

          Что назад воротится -

          Вглубь – отяжелевшая.

 

23-11-1918

 

Бегство дня так нежно сегодня длится…

 

Бегство дня так нежно сегодня длится,

Будто нет нас,  Лидия, не живём мы.

          Нет сомнения, боги

          Час даруют нам этот.

 

И в награду высшую вере нашей

В то, что боги - сущие – там, далёко,

          Дан подарок чудесный:

          Мы, как званые гости,

 

Их покой наследуем величавый,

Миг один владеем мы их искусством

          Жизнь прожить – без остатка –

          В миг один лишь, единый.

 

В миг один лишь, Лидия, отстранившись

От земных невзгод, наконец, получим

          Олимпийскую радость

          Что нисходит к нам в души.

 

Миг один лишь чувствуем: мы бессмертны,

Боги мы, в спокойствие облачившись,

          В гордое безразличье

          Ко всему, что проходит.

 

И венцом лавровым победы нашей,

Одного лишь дня посвященьем светлым

         Будем долго хранить мы

         И в морщинистом «завтра»

 

Достоверный факт и весомый довод,

Что один лишь миг нас любили боги.

         Час, подаренный ими,

         Был не наш, олимпийский.

 

Не воротится, не обернёт Орфеем…

 

Не воротится, не обернёт Орфеем

          Лика Сатурн своего.

Лоб суровый его признаёт одно лишь:

          Шествие будущих дней.

Нет для нас достоверней мгновенья, в кое

          Истинным мыслим его.

Но мудрее, не мысля, творить мгновенье,

          Истину черпая в нём.

 

31-5-1927

 

Не молит ни о чём твоих рук мрамор…

 

Не молит ни о чём твоих рук мрамор,

Не судит ни о чём твоих губ немость -

          В погребе удушливом

          Под землёю влажною.

Улыбка только, та, с какой любила,

Бальзам прольёт, и в память ты, из дали,

          Входишь прежней, будучи

          Ныне смрадным гноищем.

То имя, что носило тело в жизни,

Как и душа твоя, уже забыто,

          Одой воскрешённая -

          Лишь улыбкой помнишься.

 

5-1927

 

Вернётся ль на ветвь лист оторвавшийся…

 

Вернётся ль на ветвь лист оторвавшийся,

Любая вещь - к основе потерянной?

Мгновенье, только что начавшись,

          Умерло безвозвратно.       

И даст мне будущее не более,

Чем опыт этот, что повторяется,

Земной судьбы, потери горькой

          Всех моих дней и жизни.

Затем и в реке, всем нам назначенной,

Теку не одной, многими волнами,

Без просьб, без тех богов, кто мог бы

           Просьбы мои услышать.        

         

28-9-1926

Уильям ШЕКСПИР

СОНЕТЫ

Перевод  Андрея Козырева

Сонет 15

Когда я понимаю: лишь мгновенье
Жизнь обращает в смерть, а гибель — в рост,
А занавесу на вселенской сцене
Сопутствуют аплодисменты звёзд;

Когда я вижу, что земные всходы
Один растит и губит небосвод,
Что хмель земли, что в молодые годы
Бурлит в крови, стихает от забот, —

Как я хочу остановить мгновенье!
Я красоте твоей хочу помочь
Спастись от верного исчезновенья,
Чтоб полдень твой не поглотила ночь!

Но стих мой — нож. Тебе, как садовод,
Он, как стволу, бессмертие привьёт.

Сонет 27

Дневных трудов моих окончен счёт.
Хочу уснуть, набраться новой силы.
Но есть дорога, что меня влечёт
Во сне, как наяву, – к тебе, друг милый.

Идут к тебе и чувства, и мечты
Паломнической трудною тропою,
Но, как слепой, я, кроме темноты,
Не вижу ничего перед собою.

Усильем дум и сердца, – не очей, –
Ищу тебя, ищу, не видя солнца…
Но даже тьма – сияния светлей,
Едва лишь тень твоя в нее вольётся!

Любовь моя, награда и тревога,
Ты – днём и ночью – верная дорога.

Сонет 28

Как счастье обрести мне, расскажи!
Ни с днём, ни с ночью не сберечь союза.
Ночь не снимает тяжести с души,
А новый день лишь добавляет груза.

И день, и ночь, и день, и снова ночь –
Они томят меня своей враждою!
Мне днём трудов своих не превозмочь,
А ночью – не найти во сне покоя.

Чтоб новый день ко мне добрее стал,
Его с твоей сравнил я красотою.
Ночного неба цвет я воспевал,
Сравнив звезду небесную с тобою…

Но меньше свету радуются очи,
и всё грознее мрак грядущей ночи.

Сонет 31

Нет, не в земле, а лишь в твоей груди
Нетленным всё ушедшее хранится –
Людей, свои  окончивших пути,
Сердца, улыбки, души, жесты, лица.

Как много знал я грусти, боли, зла,
Прощаясь с ними у плиты могильной!
Но лишь на время смерть их унесла –
Они живут в тебе, и смерть – бессильна.

В тебе нашли все милые сердца
Приют, блаженный сон, успокоенье,
И все они прониклись без конца
Моим перед тобой благоговеньем.

Нет, не исчезла верность дням былым:
Я – верный друг тебе, а значит – им.

Сонет 50

Какая горечь проникает в грудь,
Когда, в пути вдыхая пыль и дым,
Я думаю: безмерно долгий путь
Лёг между мной и счастием моим.

Едва шагает конь усталый мой,
Забыв, как прежде мчал к тебе меня, –
Он понял: путь закрыт к душе родной,
И незачем мне торопить коня.

Но иногда кровь бросится в виски –
Я шпорами коня вперёд гоню…
Но мне больнее от моей тоски,
Чем от ударов – бедному коню.

И, сколько вдаль с надеждой не гляди,
Там – только боль, а счастье – позади.

Сонет 55

Тяжёлый мрамор царских изваяний
переживут слова любви моей.
Ты будешь жить в словах моих созданий,
что крепче стали и прочней камней.

Пусть рухнут в прах все древние кумиры,
на месте замков вырастет трава,
но Марс не уничтожит в этом мире
моим пером рождённые слова.

Не смогут ни вражда, ни смерть, ни мука
тебя забрать из мира никогда.
Тебе судьбой дано глазами внуков
увидеть день последнего суда.

Твой милый образ будет жить в веках
в глазах потомков — и в моих строках.

Сонет 64

Я видел это: времени рука
Крушит весь мир — от сути до обличья.
Ржавеет медь, течь устаёт река,
Не вечно башен царственных величье.

Я видел это: сумрачный прилив
Глодает землю, мёртвую от пыток,
А суша, мыс в морскую даль вонзив,
Вновь в прибыль обращает свой убыток.

Я видел это: быстрый ход времён
В прах низвергает троны, замки, царства, —
И понял, что любовь моя, как сон,
Убита будет Времени коварством.

Всё это видеть — смерти лишь равно.
Как хрупко счастье, что судьбой дано!

Сонет 73

Во мне ты видишь тот осенний день,
Когда последний лист дрожит едва
На тонкой ветви, чёрной, словно тень,
И над землею птичья песнь мертва.

Во мне ты видишь вечер поздний тот,
Когда закат на западе погас
И Божий бесконечный небосвод
Второю смертью — тьмой отъят у глаз.

Во мне ты видишь тусклый уголёк,
Что гаснет в пепле отпылавших лет.
Всё то, что было жизнью, сделал Бог
Мне смертным ложем… Грусть моя, мой свет,

Ты видишь всё, что делает сильней
Любовь твою к живой душе моей.

Сонет 74

Когда меня под стражу смерть возьмёт,
Не принимая взяток и залогов,
Не памятник мне имя сбережёт,
А белый лист, покрытый вязью строгой.

Раскрой мой том, — найдёшь мою весну,
Любовь, не побеждённую судьбою.
Земле земное — прах мой — я верну,
Но дух навек останется с тобою.

Мой дух пребудет вечно — всех живей.
Пусть ненасытной смерти достаётся
Та жертва тлена, пища для червей,
Что бренным телом средь людей зовётся!

Ей — тело, что на смерть обречено,
Тебе — бессмертье, что в словах дано!

Сонет 77

Вам седину, как серебро на черни,
Покажет неподкупное стекло;
Но скажет вам сонет, советник верный:
Не всё, что было в жизни, отцвело.

Увидит взор в зеркальном отраженье,
Как строчками морщин на лоб легли
Сомненья, откровенья и прозренья
Тех дней, что тихо в вечность утекли.

Чернильной вязью, словно волей мага,
Вы создадите мир из пустоты;
Возьмёт могила, но вернёт бумага
Родных людей заветные черты,

Ведь очень часто скромные слова
Таят всё что, чем в нас душа жива!

Сонет 90

Когда меня забудешь ты, мой друг,
В тот миг, когда весь мир объят пожаром,
Будь первой из моих сердечных мук,
Но не последним — самым злым — ударом!

Не умножай моих земных невзгод,
Не умножай тоски моей надсадной.
Пусть после бурной ночи не придёт
Рассвет — дождливый, горький, безотрадный!

Покинь меня, но лишь не в миг, когда
Меня ослабят мелкие потери;
Покинь сейчас. Последняя беда
Сильней всех прежних. Знаю, помню, верю:

Все боли света меркнут рядом с ней -
С бедой лишиться благости твоей.

Сонет 93

Так. Буду жить, признав, что ты верна мне,
Наперекор всем слухам всей Земли.
Глаза смеются, сердце — твёрже камня.
Лицо твоё со мной, душа — вдали.

Во взоре у тебя я не узнаю
Ни злобы, ни следов житейских драм.
В глазах у многих судьбы я читаю
По временем оставленным следам.

Но, видимо, угодно это Богу:
Чудесна эта двойственность твоя.
Когда твоя душа таит тревогу,
Лицо мне дарит сладость бытия.

Всё так. В раю, средь Божиих щедрот,
Прекраснее всего — запретный плод.

Сонет 97

Огромною, пустынною зимой
Мне стала жизнь, где нет тебя, мой друг.
Каким морозом, горечью и тьмой
Повеяло от встреч, потерь, разлук!

Умчалось лето, полное тепла,
И вслед за ним, дни светлые сочтя,
Неспешною походкой осень шла, –
Вдова, в себе несущая дитя.

Я говорю: всё то, что любим мы, –
Обречено на гибель без вины.
И лето без тебя мертвей зимы,
И птичьи песни — тише тишины.

А на ветвях, где слышен ветра свист,
Судьба свернулась, как последний лист.

Сонет 98

Расстались мы весной, когда, ликуя,
Апрель царил над грешною Землей,
А в небе, хохоча и торжествуя,
Сатурн свершал тяжёлый танец свой.

Ни голос птиц, влюблённый и безгрешный,
Ни краски распустившихся цветов
Не помогли родиться сказке вешней.
Я был им чужд, печален и суров.

Ни лепестки цветущих белых лилий,
Ни первых роз душистый аромат
Моей душе, напомнив, не затмили
Твой поцелуй, твой несравненный взгляд.

Ведь я — зима, а блеск весенних дней —
Лишь тень от тени дорогой твоей.

Сонет 102

Да, я люблю. Но страсть моя безмолвна:
Чем чувство тише, тем оно сильней.
Не любит тот, кто чувство славит вольно:
Не раб любви он — а тиран над ней.

Тебя встречал я песней золотою,
Когда любовь была ещё юна.
Так соловей поёт в цветах весною —
Но умолкает, лишь пройдёт весна.

Когда замолкнет пенье над долиной,
Свет лета не утратит красоты,
Но, лишь привыкнув к песне соловьиной,
Сочтёшь его напев невзрачным ты.

Как соловей, умолк и я — и пусть!
Боюсь в тебе я песней вызвать грусть.

Сонет 110

Да, это так: по свету я бродил,
Наряда не снимая шутовского,
За грош я продавал душевный пыл,
Страсть попирал я увлеченьем новым!

Да, это так: суровой правде я
Смотреть в лицо не смел — и отвернулся…
Но я нашёл тебя, любовь моя,
И юный пыл опять во мне проснулся.

И вот — итог. Не стану я искать,
Чтоб жажду утолить, источник новый
И страсть мою изменой проверять.
К тебе, богиня, обращу я слово:

Позволь в конце нелёгкого пути
Найти приют мне на твоей груди.

Сонет 119

Каким питьём из слёз Сирен убит,
Каким был я отравлен зельем ада?
Друг друга порождают страсть и стыд,
И только боль — за боль мою награда.

Но чем я был в дни счастья виноват?
В чём грешен был в час светлого веселья?
За что Господь казнил меня стократ
Так, что мои глазницы опустели?

Но — слава злу за всё его добро!
Свет ярче виден нам во мраке горя.
Моя любовь, пленённая хитро,
Сильней Вселенной станет, с горем споря.

Так, всё в беде утратив, лишь теперь
Я сделался богатым — от потерь.

Сонет 129

Растрата духа и опустошенье —
Вот сладострастья верная цена.
В нём в грубом, злом, бессмысленном смешенье —
Бесстыдный стыд, невинная вина.

Мы вечно ищем то, что презираем,
Найдя, его готовы проклинать.
Приманки цену мы прекрасно знаем —
Но к мышеловке тянемся опять.

Безумен всяк, познавший сладострастье,
Безумней, кто не ведал никогда.
Искать его — вот истинное счастье,
Найти его — вот горе, вот беда!

Мы, зная всё, спешим на свет из врат —
Небесных врат, ведущих прямо в ад!

Сонет 140

Будь мудрой в той же мере, что и злой,
Не заставляй меня прервать молчанье!
Пусть слова не даёт мне облик твой —
Но за меня заговорит страданье.

Да, ты не любишь. Но — хоть сделай вид,
Хоть обмани меня любовью мнимой!
Так часто врач больному жизнь сулит,
Но знает, что болезнь неизлечима.

Ты холодом сведёшь меня с ума!
Бред бродит за безумием по следу,
А наша чернь, безумная сама,
Как истине последней, верит бреду.

Так, нелюбви твоей наперекор,
Да будет чист — при мрачном сердце — взор!

АВТОРЫ ИЗДАНИЯ

Алавердова Лиана

 

Алейников Владимир

 

Анищенко Михаил

 

Баранова Евгения (Джен)

 

Безденежных Марина

 

Бекишев Александр

 

Ведерникова Анна 

 

Волкова Марина

 

Гаммер Ефим

 

Горнов Григорий

 

Григорян Лев

 

Денисенко Иван

 

Долгарёва Анна (Лемерт)

 

Домрачева Ольга

 

Донсков Ингвар

 

Дмитриев Андрей

 

Джин Яна

 

Елизарова Наталья

 

Ерофеева-Тверская Валентина

 

Кальпиди Виталий

 

Кедров Константин

Коврижных Виктор

Коляда Николай

 

Кондакова Арина

 

Корнев Вячеслав

Коровин Андрей

 

Козырев Андрей

 

Коржавина Анна 

 

Куллэ Виктор

 

Купцова Лидия (Бабка Лидка)

 

Кураш Владислав

 

Курилко Алексей

 

Кузин Михаил

 

Кузнецов Николай

 

Лаврентьев Максим

 

Лященко Марина

 

Миркина Зинаида

 

Мельников Дмитрий

 

Минаков Станислав

Мурзин Дмитрий

Новикова (Нефёдова) Екатерина

 

Николаева Олеся

 

Орлова Серафима

 

Орлова Василина

Петров Александр

 

Прашкевич Геннадий

 

Прокопьев Алексей (Алёша)

Прокопьев Сергей

 

Протасов Лев

 

Пулинович Ярослава

 

Разумов Николай

 

Румянцев Дмитрий

 

Рябоконь Дмитрий

 

Садур Екатерина

 

Садур Нина

 

Сенин Игорь

 

Сергеева Анастасия

 

Симонова Дарья

 

Синельников Михаил

 

Скобло Валерий

 

Смирнов Михаил

 

Степанова Анна

 

Соснин Иван

 

Соснов Дмитрий

 

Спивак Михаил

 

Строганов Александр

 

Таран Иван

 

Телков Борис

 

Тихонов Александр

 

Токарев Алексей 

 

Трудлер Алекс

 

Улыбышева Марина

 

Улзытуев Амарсана

 

Федоровский Игорь

 

Фещенко-Скворцова Ирина

 

Хохлов Игорь

 

Цыганков Александр

 

Школьников Антон

 

Чертов Олег

 

Югай Лета

Я В СОЦСЕТЯХ

  • Иконка Facebook
  • Иконка Twitter
  • Иконка youtube

@2018 Андрей Козырев. Сайт создан при помощи Wix.com